- Как сказать…

- Власть всегда разлагает? - Голос ее звучал саркастически.

- Каждого в своей мере. Интересно знать, в чем Ваша слабость?

Она засмеялась:

- Деньги, я думаю. Преподавателям их вечно не хватает.

- Но зато у вас есть власть.

- Надо же иметь хоть что-нибудь, раз нельзя получить все.

Я опустил голову, чувствуя, как исказилось мое лицо. Трудно подобрать более точные слова для обрисовки положения, в котором я пребывал вот уже одиннадцать лет.

- О чем задумались? - спросила Гейл.

- О том, как бы заполучить вас в постель.

Она, казалось, онемела от возмущения. Я поднял глаза, готовый к любым проявлениям женского самолюбия. Ведь я мог и ошибиться в ней.

Но я не ошибся. Она смеялась. Польщенная.

- Весьма откровенно.

- Ага.

Я поставил стакан на стол и поднялся, улыбаясь:

- Опаздываю на поезд.

- Уходить? После таких-то откровений?

- Именно после таких.

Вместо ответа она приблизилась, взяла меня за руку и вложила пальцы в золотое кольцо, венчавшее застежку «молнию» у нее на платье.

- Иди сюда.

- Но мы знакомы всего три часа, - запротестовал я.

- Однако раскусил ты меня через три минуты.

Я отрицательно помотал головой:

- Три секунды.

Зубы ее блеснули.

- Мне нравятся незнакомцы.

Я потянул кольцо вниз и понял, что именно этого она и ждала.

* * *

Мы лежали рядом на белом пушистом ковре. Казалось, весь мир отлетел куда-то на миллион световых лет, и я не торопил его возвращение.

- А что, твоя жена тебя не слишком балует?

«Элизабет, - подумал я, - о Господи, Элизабет! Но иногда, хотя бы иногда…»

Столь хорошо знакомое ощущение вины захлестнуло меня горячей волной. Мир снова придвинулся вплотную.

Я сидел, слепо всматриваясь в темнеющую комнату. Гейл, видимо, поняла, что допустила бестактность, со вздохом поднялась и не сказала больше ни слова.