- Поразительная беззаботность! Пока доберусь до дома, будет почти одиннадцать.

Я промолчал.

- Эгоист. Все мужчины эгоисты.

С ней не было смысла ни соглашаться, ни спорить. Неудачное и кратковременное замужество оставило в ее душе незаживающие раны, которые она усердно демонстрировала перед единственной дочерью. Когда я познакомился с Элизабет, та панически боялась мужчин.

- Мы ужинали, - сказала теща. - Посуду я оставила миссис Вудворд.

Не было ничего радостнее для миссис Вудворд, как обнаружить в понедельник утром груду грязных тарелок с застывшим на них жиром.

- Прекрасно, - ответил я, фальшиво улыбаясь.

- До свидания, Элизабет! - крикнула она.

- До свидания, мама!

Я распахнул перед ней дверь.

- Ну, до следующего воскресенья!

- Рад буду видеть вас.

Она желчно улыбнулась, зная, что я лгу. Днем ее посещений было воскресенье. Далеко не каждую неделю я мечтал видеть ее в нашем доме. Но в следующий раз это даст мне возможность поехать в Вирджиния-Уотерс. В размышления о том, как воспользуюсь своей свободой, я постарался не углубляться. Она удалилась, а я подошел к Элизабет и поцеловал ее в лоб.

- Привет.

- Привет, - ответила она. - Удачно провел день?

Удар, от которого перехватило дыхание.

- Ага.

- Я рада… Мама опять оставила посуду.

- Не беспокойся, я перемою.

- Что бы я делала без тебя…

Оба мы прекрасно знали ответ на этот вопрос. Без меня она провела бы остаток жизни в больничной палате, как заключенный, без малейшей надежды на освобождение. Она не могла дышать без электрического насоса, тихо гудевшего у подножия кровати, приподнятой в изголовье. Она не могла сама ни поесть, ни помыться в ванной. Моя жена Элизабет была на девяносто процентов парализована в результате полиомиелита.