- Точно, - вздохнул я. Вот тебе и совет!

Я взял его под руку, и без особых помех мы выбрались на тротуар Флит-стрит. Нетвердое наше продвижение в сторону Сити вызвало немало косых взглядов, но к столкновениям не привело. Слитые воедино, мы перешли улицу и двинулись на запад вдоль знаменитых фронтонов редакции «Телеграф» и черных стеклянных витрин «Экспресс». Флит-стрит немало повидала на своем веку, и пожилой репортер, накачавшийся, словно бурдюк, вином во время ленча, был никому не интересен.

- Совет, - сказал он вдруг, резко остановившись. - Небольшой совет.

- Ну? - терпеливо спросил я.

Он скосил на меня глаза.

- А ведь мы прошли мимо «Блейз».

- Ага.

Он попытался развернуть меня в обратную сторону.

- У меня дело в Лудгейт-серкус. Нам сегодня по пути, - солгал я.

- П-правда?… - Он рассеянно кивнул, и мы потащились дальше. Еще через несколько шагов он снова остановился. - М-м-маленьки-ий… совет…

Он смотрел прямо перед собой. Я был уверен, что он ничего не видит, не замечает уличной суеты. Ничего, кроме какой-то одной навязчивой мысли, его не занимало.

Мне надоело ждать совета, который никак не мог материализоваться. Стало опять накрапывать. Я взял его под руку и попытался протащить последние оставшиеся до дверей редакции пятьдесят ярдов. Он не стронулся с места.

- Запомни последние слова, - вдруг сказал он.

- Чьи?

- Мои, ясное дело… Запомни последние слова. Маленький совет…

- Непременно, - вздохнул я. - Вымокнем тут.

- Я не пьяный.

- Ну, конечно.

- Могу написать свою колонку в любую минуту. Хоть сейчас.

Он пошатнулся, и мы направились к входу в редакцию. Еще три ступеньки, и он будет в тепле, в безопасности. Покачиваясь, он стоял у дверей.

- Если кто попросит, - выдавил он наконец, - не соглашайся.