Чарли Уэст сделал маленькую паузу, прежде чем ответить. Наконец он сказал:

- На этот счет мне ничего не известно. Я-то был уверен, что Урон выиграет. Я и сейчас считаю, что он должен был выиграть. Такая сильная лошадь…

Гоуэри посмотрел вправо и влево от себя, словно желая удостовериться, что его коллеги усвоили информацию Уэста.

- С позиции, которую вы занимали на последней стадии скачки, Уэст, было ли вам видно, как себя вел Хьюз, - прилагал он усилия, чтобы выиграть, или нет?

- Да вроде бы он не очень старался - я даже удивился.

- Удивились? Чему же?

- Тому, как скакал на финише Хьюз. Он вообще-то большой артист…

- Артист? В каком смысле?

- Он умеет сделать вид, что старается изо всех сил выиграть, а на самом деле держит лошадь вовсю.

- Хьюз имеет обыкновение выступать, не стремясь к победе?

Уэст отработал до конца.

- Да, сэр.

- Благодарю вас, Уэст, - произнес лорд Гоуэри с весьма неискренней вежливостью. - Можете пройти и сесть вон там, сзади.

Чарли Уэст шмыгнул, как кролик, к ряду стульев, предназначенных для тех, кто закончил давать показания. Крэнфилд резко повернулся ко мне и набросился с упреками:

- Почему вы так вяло отрицали все это, Хьюз? Почему, черт возьми, вы не сказали, что он все придумал?!

- По-вашему, они бы мне поверили?

Он уныло покосился на шеренгу наших судей и прочитал ответ на свои вопросы на их каменных лицах. Тем не менее он встал и ринулся в бой.

- Лорд Гоуэри, демонстрация пленки розыгрыша «Лимонадного кубка» не подтверждает обвинений Уэста. Хьюз ни разу не брал на себя Урона.

Я поднял руку, чтобы остановить его, но поздно. На лицах Гоуэри и Ферта отразилось полное удовлетворение. Они знали не хуже меня, что сказанное Уэстом подтверждалось пленкой. Почувствовав, что Урон начинает уставать, я действительно дал ему передохнуть примерно за милю до финиша, но теперь этот нормальный маневр стал причиной превратных толкований.