- Пожалуйста, отвечайте словами, - попросил я.

- Да, вы это сказали.

- Я ничего не говорил.

- Я сам слышал.

- Этого не могло быть.

- Я хорошо слышал.

Я замолчал. Я просто не знал, что еще можно сказать. Это походило на какую-то детскую игру: сказал - не сказал - сказал - не сказал.

Я сел. Стюарды и прочие официальные представители, сидевшие за ними, смотрели на меня. Я видел, что они все до одного поверили Уэсту.

- Скажите, Хьюз, вы действительно употребляете эту фразу? - Голос Гоуэри был едким, словно серная кислота.

- Нет, сэр.

- Вы никогда не произносили ничего подобного?

- По крайней мере, в розыгрыше «Лимонадного кубка» не произносил, сэр.

- Я хочу знать, Хьюз, вы никогда не произносили ничего подобного?

Солгать или нет?

- Да, сэр, пару раз я действительно произносил эти слова, но не в розыгрыше «Лимонадного кубка» и не когда я выступал на Уроне.

- Довольно того, что вы их произносили. Мы сами разберемся, когда именно.

Он положил какую-то бумажку на дно кипы, взял другую. Глянув на нее небрежным взглядом человека, знающего свой предмет наизусть, он продолжал:

- А теперь скажите нам, Уэст, что сделал Хьюз, когда произнес эти слова?

- Сэр, он взял лошадь на себя.

- Как вы это поняли? - Вопрос был чистейшей формальностью. Гоуэри прекрасно знал ответ: это было видно по тону, каким он спрашивал.

- Когда Хьюз сказал про тормоза, я скакал рядом с ним. Затем он вроде бы слегка сгорбился и дернул лошадь, а после этого оказался сзади меня.

- Но скачку он закончил впереди вас, - злобно сказал Крэнфилд.

- Да, сэр. - Чарли Уэст метнул взгляд на лорда Гоуэри и уже не отводил от него глаз. - У меня лошадь старая, совсем выбилась из сил, и Хьюз обошел меня у предпоследнего барьера…

- А как Урон преодолел этот барьер?

- Легко, сэр. Вовремя прыгнул, хорошо приземлился…

- Хьюз утверждает, что к этому времени Урон сильно устал.