- Значит, когда Вишневый Пирог победил, вам пришлось платить?

- Именно. Он поставил пятьдесят. Я выложил девятьсот.

- Девятьсот фунтов?

- Да, милорд, - подтвердил Ньютоннардс. - Девятьсот фунтов.

- Мы могли бы взглянуть на запись этого пари?

- Разумеется. - Он открыл свой голубой гроссбух на заложенной странице. - Слева, милорд, посередине. Помечен красным крестиком. Девятьсот за пятьдесят, билет номер девятьсот семьдесят два.

Гроссбух оказался на столе перед стюардами. Даже Плимборн проснулся ради такого любопытного казуса, и все четверо долго глядели на страницу. Затем гроссбух вернулся к хозяину, который захлопнул его и оставил лежать на столе перед собой.

- Это ведь немалая ставка, учитывая, что лошадь - аутсайдер? - спросил лорд Гоуэри.

- Да, большая, милорд. Но вообще-то часто находятся чудаки, которые ставят бог знает на кого. Правда, время от времени они выигрывают…

- Но у вас не было никаких опасений насчет этого пари?

- В общем, нет, милорд, - ведь скакал Урон. Кроме того, я сам поставил часть этой суммы у другого букмекера. Из расчета один к тридцати трем. Поэтому я потерял около пятисот фунтов. Кроме того, триста двадцать фунтов я заработал в этой скачке на том, что люди играли Урона и других. Так что в конечном счете я потерял на Вишневом Пироге сто восемьдесят пять фунтов.

Он окинул нас с Крэнфилдом взглядом, в котором отразился каждый из этих потерянных фунтов. Гоуэри сказал:

- Нас интересует не столько сумма ваших убытков, мистер Ньютоннардс, сколько личность того, кто выиграл девятьсот фунтов на Вишневом Пироге.

Я содрогнулся. Уж если Уэст оказался способным на ложь, чего ожидать от остальных.