- Как я уже сказал, милорд, я не знаю его имени. Когда он подошел, мне показалось, что я где-то уже с ним встречался, но, видите ли, мне по роду деятельности приходится встречаться со многими, очень многими, и я тогда не придал этому никакого значения. Вы меня понимаете… Только когда я ехал к себе домой, я вспомнил - и мне стало не по себе…

- Пожалуйста, объяснитесь точнее, - терпеливо произнес Гоуэри.

Терпение кошки, караулящей мышь у норки. Предвкушение удачи, придающее ожиданию особую сладость.

- Дело было не в нем самом, а в том, с кем он говорил. Он стоял у перил круга, где лошади выезжают на парад. Это было перед первой скачкой. Сам не знаю почему, но я это запомнил.

- С кем же говорил ваш клиент?

- С ним. - Он ткнул пальцем в нашу сторону. - С мистером Крэнфилдом.

Крэнфилд вскочил на ноги.

- Вы намекаете на то, что я посоветовал вашему клиенту сыграть Вишневый Пирог? - спросил он дрожащим от негодования голосом.

- Нет, мистер Крэнфилд, - сказал голос Гоуэри, ледяной, как северный ветер. - Есть все основания считать, что этот человек действовал по вашему поручению и что вы сами играли Вишневый Пирог.

- Это совершеннейшая ложь!

Его горячий отпор встретил холодный прием.

- Где этот таинственный незнакомец? - бушевал Крэнфилд. - Где этот никому не известный человек - возможно, неизвестный именно потому, что не существует в природе. Да как вы можете выступать с такой смехотворной ерундой на серьезном расследовании! Это же комедия! Самая настоящая комедия!

- Но пари было заключено, - отрезал Гоуэри, показывая на голубой гроссбух.

- И я видел, как вы разговаривали с моим клиентом, - вторил ему Ньютоннардс.

Крэнфилд от бешенства лишился дара речи и в конце концов плюхнулся в кресло, не сумев, как и я, найти такие аргументы, которые нарушили бы сложившееся у наших судей стойкое предубеждение против нас.