Лорд Гоуэри просто спросил:
- Насколько я понимаю, это ваш почерк?
Крэнфилд отрицательно покачал головой:
- Я этого не писал.
- Будьте так добры написать тот же текст вот на этом листке, - сказал Гоуэри, пододвигая к краю стола листок чистой бумаги. Крэнфилд подошел к столу и сделал, о чем его просили. Никто не сомневался, что оба текста будут похожи, и они не ошиблись. Гоуэри передал листок для изучения другим стюардам, и они после недолгого разглядывания покивали головами.
- Это подлог, - повторил я. - Я никогда не получал такой записки.
Гоуэри не обратил на мои слова никакого внимания. Вместо этого он сказал Оукли:
- Расскажите, пожалуйста, где вы нашли деньги.
Оукли зачем-то снова заглянул в свой блокнот.
- Деньги были вложены в записку, перевязаны резинкой, и все лежало за портретом подруги Хьюза, который виден на снимке.
- Это неправда, - сказал я, но напрасно трудился открывать рот.
Все равно никто мне не верил.
- Я полагаю, вы сосчитали деньги?
- Да, милорд. Там было пятьсот фунтов.
- Никаких денег там не было! - крикнул я. Без толку. - И вообще, - отчаянно попытался я достучаться до всех них. - Зачем мне брать эти пятьсот фунтов от кого бы то ни было, если, выиграв приз, я получил бы никак не меньше?
На какое-то мгновение мне показалось, что я выиграл очко. Что они вдруг оказались в замешательстве. Наивный человек. И на это был заготовлен ответ.
- Как объяснил нам мистер Джессел, владелец Урона, - ровным голосом пояснил Гоуэри, - вы получаете десять процентов от суммы выигрыша - по официальным каналам, чеком. Это означает, что все деньги, получаемые вами от мистера Джессела, облагаются налогом, а поскольку вы платите весьма значительные налоги, то из пятисот фунтов, которые вы получили бы от мистера Джессела, на налоги ушло бы пятьдесят процентов, а то и больше.
Они подсчитали мои доходы до последнего пенса. Копали по всем направлениям. Разумеется, я ничего не утаивал от налоговых служб, но эти закулисные операции заставили меня почувствовать себя раздетым догола при всех. И порядком взбесили. И наконец вселили чувство безнадежности. Только тут я вдруг понял, что все это время подсознательно лелеял надежду, воспитанную чтением сказок: тот, кто говорит правду, в конце концов победит.