Каждый раз, когда я нанимался на новую работу, ожидания возносили меня к облакам, но жизнь никогда не бывает такой радужной, как надежды. Это была моя шестая работа с тех пор, как я научился летать, и был поэтому счастлив, и четвертая с тех пор, как это счастье поубавилось. Я думал, что летать на воздушном такси может быть интересно. К тому же, по сравнению с обработкой полей гербицидами, чем я занимался раньше, все остальное могло быть только лучше. Вероятно, воздушное такси и могло бы быть интереснее. Но если я думал, что здесь не будет ни ссор, ни интриг, то я обманывался. И на новой работе все было, как обычно. Вздорные пассажиры и воинственные конкуренты, и никакой заметной радости ни в чем.

Раздался легкий удар по фюзеляжу, потом дребезжание, и кто-то взобрался на крыло. Приоткрытая дверка с шумом раздвинулась, и в ее проеме появилась девушка. Перегнувшись в поясе и стоя на коленях, она, вытянув шею, заглядывала в кабину и смотрела куда-то мимо меня.

В голубом полотняном платье, белых, выше щиколотки, ботинках, стройная и темноволосая, она производила великолепное впечатление. Глаза были скрыты большими квадратными темными очками. День уже не казался мне таким мрачным.

- Проклятая, мерзкая вонючка, - сказала она.

Ну и денек!

Глава 2

- У-у, - воскликнула она, - не он! - Она сияла солнечные очки и бросила их в белую сумку, висевшую на плече на бело-сине-красном шнуре.

- Вот как?

- Где Ларри? - спросила она.

- Уехал в Турцию.

- Уехал? - озадаченно повторила она. - Вы имеете в виду, что он уже уехал, или собирается уехать, или что?

- По-моему, - я посмотрел на часы, - он вылетел из Хитроу двадцать минут назад.

- Проклятие! И еще раз проклятие! - сердито пробормотала она. Потом выпрямилась, и теперь я мог ее видеть. Только от пояса вниз. Весьма приятное зрелище для любого бедного пилота. Все на месте, ни убавить, ни прибавить. Судя по ногам, ей было года двадцать три.