Потом она направилась к трибунам и предложила провести меня в отсек, где на дверях темнела надпись: "Для владельцев и тренеров". Здоровенный служитель, стоявший внизу у лестницы, пока Нэнси поднималась по ступенькам, не мог оторвать от нее восхищенных глаз, и пропустил меня, не проверив мое право находиться в столь престижном месте.

На небольшой трибуне, защищенной от превратностей погоды крышей, казалось, все знали Нэнси и, очевидно, разделяли восхищение служителя. Она представила меня каким-то людям, но их интерес ко мне спал, точно пена на долго стоявшем пиве, едва они обнаружили, что я ничего не понимаю в их ставках.

- Он летчик, - извиняющимся тоном объяснила Нэнси. - Колин сегодня прилетел с ним.

- А-а, - сказали они.

Среди зрителей на трибуне я заметил и двух своих пассажиров. Энни Вилларс, сжав губы, с напряженным вниманием наблюдала за проносящимися мимо лошадьми. Сейчас особенно сильно чувствовалось, что у нее характер фельдмаршала, а женский камуфляж почти совсем исчез. Майор Тайдермен будто врос в пол. Широко расставив ноги и втянув подбородок, он что-то чиркал в программе сегодняшних скачек. Заметив нас, он направился ко мне.

- Не знаете, - сказал он, забыв мое ими, - я не оставил в самолете "Спортинг лайф"?

- Да, майор, оставили.

- Проклятие! - воскликнул он. - Я делал там пометки… Они мне нужны. Послушайте, нельзя ли туда пойти после этого заезда?

- Хотите, чтобы я сходил за ней?

- Э-э… очень любезно с вашей стороны, друг мой! Но… нет… не могу вас утруждать. Мне полезно прогуляться.

- Самолет заперт, майор, - объяснил я. - Вам понадобятся ключи. - Вынув из кармана ключи, я протянул их ему.

- Прекрасно. - Он слегка кивнул. - Очень хорошо.

Заезд начался и кончился, прежде чем я узнал, в каких цветах выступает Колин Росс. Потом я понял, что отличить его среди всадников было нетрудно - он победил.