- Как себя чувствует Мидж? - спросила Энни Вилларс у Нэнси, возвращая в футляр свой огромный бинокль, в который наблюдала за скачками.

- Спасибо, много лучше. Великолепно справляется.

- Я так рада. Она пережила трудное время, бедная девочка.

Нэнси кивнула и улыбнулась. Владельцы и тренеры заспешили вниз по лестнице в паддок.

- Ну а теперь не выпить ли нам кофе? - предложила Нэнси. - А может, и что-нибудь пожевать?

- Должно быть, вы предпочли бы другого компаньона… Не беспокойтесь, я не потеряюсь и не заблужусь…

- Сегодня мне нужен телохранитель. - Она скривила губы. - Я выбрала вас, по-моему, вы справитесь с этой задачей. Если хотите, можете оставить меня, а если нравится, пожалуйста, можете остаться и выполнить эту работу.

- Это совсем нетрудно.

- Вот и прекрасно. Тогда пошли лить кофе.

Охлажденный кофе оказался хорошим. А когда мы доканчивали сэндвичи с индейкой, я понял, почему Нэнси хотела, чтобы я сопровождал ее. К маленькому столику, за которым мы сидели, приблизилась невообразимая смесь длинных волос, бороды, бахромы, бус и одеяния, похожего на скатерть с дыркой. Нэнси отбивалась от него, и сквозь подлесок спутанных волос я услышал ее голос:

- Старина, ваша работа начинается!

Я встал, вытянул обе руки и, ухватившись за это собрание волос и шерсти, решительно оттащил его. Это что-то оказалось молодым человеком, усевшимся на пол со страшно удивленным видом: такого он не ожидал.

- Нэнси, - захныкал он обиженным голосом.

- Это Чантер, - сказала она. - Как видите, он так и не вырос, остался хиппи.

- Я художник, - заявил Чантер.

Лоб и волосы ему стягивала вышитая лента. "Будто уздечка у лошади", - мельком подумал я, Но волосы у него были чистыми, и на подбородке пробриты полоски. Этим он хотел показать, что зарос волосами не из-за лени.