Короткий резкий возглас Кенни и сердитое восклицание Энни Вилларс:
- Кенни!
- …не платить вам больше, чем в прошлый раз. - Майор Тайдермен, очень выразительно.
Протест Денни прозвучал неразборчиво, и потом ясный злой ответ Голденберга:
- Потеряешь лицензию.
"Кенни, дружище, - отрешенно подумал я, - если ты не возьмешь себя в руки, то кончишь вроде меня. Лицензия останется при тебе, но больше ничего".
"Форд" на высокой скорости мчался к трибунам, выехал из ворот ипподрома и запрыгал по земле, приближаясь к самолету. Он остановился в двадцати футах от нас, и двое мужчин выскочили из машины. Тот, что покрупнее, водитель, заторопился к багажнику и вытащил сумку и кожаный саквояж. Тот, что поменьше, направился к самолету. Я оттолкнулся от крыла и выпрямился. Он не дошел до меня нескольких шагов и остановился, поджидая, пока водитель поднесет вещи. Знаменитый Колин Росс. Потертые голубые джинсы и белая хлопчатобумажная майка в голубую полоску. На узкой ступне черные парусиновые туфли. Неброские темно-русые волосы спускались на удивительно широкий лоб. Короткий прямой нос и нежный женственный подбородок. Очень узкий в кости, а талия и бедра привели бы в завистливое отчаяние девиц викторианской эпохи. И в то же время в нем было что-то безошибочно мужское, более того, передо мной стоял зрелый человек. Он посмотрел на меня, и улыбка мелькнула в его глазах, такая улыбка, по которой угадываешь людей, знающих о жизни слишком много. В двадцать шесть лет душа у него давно состарилась.
- Доброе утро, - сказал я.
Он протянул руку, и я пожал ее. Ладонь у него была прохладной и крепкой, а пожатие кратким.
- Ларри нет? - спросил он.
- Он уволился. Я Мэтт Шор.
- Прекрасно, - равнодушно проговорил он и не представился, потому что знал: в этом нет нужды. Интересно, мелькнула у меня мысль, как себя чувствует человек в его положении? Колин Росс свою славу как бы не замечал. Он не принадлежал к тем добившимся успеха, которые преподносят себя, как подарок: "Вот он я, радуйтесь". И по беззаботной небрежности его одежды я догадался, что он сознательно не хочет выпячивать свою известность.