После короткого напряженного молчания я спросил:

- В качестве кого он будет работать?

- Ты предоставишь ему возможность участвовать в скачках, - осторожно ответил толстяк. - Он - жокей.

Я почувствовал, как у меня задергался глаз, и для него это не прошло незамеченным. Первый раз в течение всего разговора ему удалось выбить меня из колеи.

Об этом не могло быть и речи. Ему даже не придется говорить мне, какие скачки проиграть, достаточно предупредить своего человека.

- Нам не требуется жокей, - сказал я. - У нас есть Томми Хойлэйк.

- Ваш новый жокей постепенно займет его место. Томми Хойлэйк был вторым жокеем страны и входил в число лучших двенадцати в мире. Никто не мог занять его места.

- Владельцы никогда не согласятся, - сказал я.

- Вам придется их уговорить.

- Это невозможно.

- Подумайте о будущем ваших конюшен. Наступило долгое молчание. Одна из резиновых масок переступила с ноги на ногу и вздохнула, как бы от скуки, но толстяку, казалось, торопиться было некуда. Я попросил бы его развязать мне руки, но почему-то не сомневался, что он откажется и еще получит при этом огромное удовольствие.

- Если я возьму на работу вашего жокея, конюшни в любом случае лишаются будущего, - нарушил я затянувшуюся паузу.

Он пожал плечами.

- Возможно, у вас будут мелкие неприятности, но вы уцелеете.

- Я не могу принять вашего предложения, - сказал я. Он моргнул. Рука, державшая пистолет, дрогнула.

- Я вижу, - произнес он, - ты просто меня не понял. Я ведь говорил, что отпущу тебя при одном условии. - Его ровный, спокойный тон не оставлял сомнений в серьезности этого безумного разговора. - Оно заключается в том, что ты возьмешь жокея, которого я укажу, и при этом не будешь обращаться за помощью ни к кому, включая полицию. Если ты нарушишь это условие, я уничтожу конюшни. Но… - тут он заговорил медленнее, делая ударение на каждом слове, - если ты не согласен, тебе придется остаться здесь. Навсегда.