На это нечего было возразить.

- Ты меня понял? Я вздохнул.

- Да.

- Прекрасно.

- Помнится, кто-то сказал, что он - не мелкий жулик.

Ноздри его раздулись.

- Я - оператор.

- И убийца.

- Я убиваю только в том случае, когда жертва сама настаивает.

Я уставился на него. Он смеялся про себя над своей милой шуткой - это было хорошо заметно по чуть участившемуся дыханию и дрожи в уголках губ.

«Жертва, - решил я, - не будет настаивать. Пусть себе смеется, сколько влезет».

Я слегка передернул плечами, пытаясь унять боль. Он внимательно наблюдал за мной, но не произнес ни слова.

- Ну что же, - сказал я. - Кто он? Толстяк замялся.

- Ему восемнадцать лет, - ответил он.

- Восемнадцать!… Он кивнул.

- Ты дашь ему лучших лошадей, а на скачки в дерби - Архангела.

Невозможно. Абсолютно невозможно. Я посмотрел на пистолет, покоящийся на великолепно сшитых брюках. И промолчал. Мне нечего было сказать.

- Завтра он придет в ваши конюшни. - В голосе толстяка слышалось удовлетворение победой. - Ты наймешь его. Пока у него небольшой опыт верховой езды. Потрудись исправить это упущение.

Неопытный наездник на Архангеле… просто смешно. Настолько смешно, что он похитил меня и угрожает убить, чтобы доказать серьезность своих намерений.

- Его зовут Алессандро Ривера. - На мгновение задумавшись, он добавил самое существенное:

- Это - мой сын.

Глава 2

Очнулся я на голом полу обшитого дубовыми панелями кабинета в Роули Лодж. Я лежал на животе. Одни неудобства. Ну и ночка!

Постепенно сознание прояснилось. Одеревеневшее тело, холод, путающиеся мысли - как после наркоза…

Наркоз…

Отправляясь в обратный путь, они любезно не стали бить меня по голове. Толстяк кивнул американцу, и тот, не доставая резиновой дубинки, быстро сделал мне укол в предплечье, после чего мы молча сидели примерно четверть часа, а затем я внезапно потерял сознание и абсолютно не помнил, как очутился дома.