- Здорово, - улыбнулась она.

Кейт разлила кофе, но хозяйка лишь пригубила его.

- Так вот, дорогие мои, - спокойно сказала она. - К Рождеству меня уже не будет.

Этим словам можно было верить.

- Вы, как всегда, молодцы, - усмехнулась Нерисса. - Никаких возражений, пустых сантиментов. Врачи говорят, что моя болезнь неизлечима. Но что-то делать все же надо, и потому-то я так плохо чувствую себя и так плохо выгляжу. Без них я чувствовала себя гораздо лучше… А теперь меня уговаривают облучаться и пичкают разными мерзкими антибиотиками, и от всего этого мне становится все хуже. - Она состроила еще одну гримасу. - Я просила, чтобы меня оставили в покое, но они… это их долг, и ничего тут не поделаешь… идиотская ситуация. Но, как бы то ни было, мои дорогие, не принимайте это близко к сердцу. Прошу вас.

- Я поняла, что вы пригласили нас, потому что вам что-то нужно? - спросила Кейт.

Нерисса смотрела, дивясь.

- Как ты догадалась?

- Вы позвали вдруг, внезапно, а болеете вы, как я поняла, уже несколько недель.

- Эдвард, твоя жена действительно очень умная женщина, - сказала Нерисса. - Все так, мои дорогие… Я хотела просить Эдварда об услуге, если он, конечно, согласится.

- Ну, разумеется, - ответил я.

В голосе ее звучали прежние, те, веселые нотки.

- Не соглашайся раньше времени.

- Ладно.

- Дело касается моих лошадей. - Она помолчала и добавила: - Видишь ли, в последнее время они бегают очень неудачно.

- Как же так, - заметил я. - Сезон-то еще не начался.

Я знал, что Нерисса держит двух лошадей для стипль-чеза, и припомнил, хотя и с трудом, что в прошлом сезоне они дважды выигрывали.

- Нет, Эдвард, речь идет не о них. У меня есть еще одиннадцать двухлеток.

- Я об этом не знал.

- Потому что они не здесь, а в Южной Африке.