Здесь ко мне подошел какой-то парень и тронул меня за плечо.

- Простите, вы Эдвард Линкольн? - спросил он.

Я улыбнулся, кивнул на ходу.

- Разрешите представиться - меня зовут Дэн Кейсвел. Насколько я знаю, вы друг моей тетки.

Это меня остановило. Я подал руку, Дэн сердечно пожал ее.

- Я знал, что вы приедете. Тетя Нерисса телеграфировала Аркнольду, что вы будете здесь на премьере какого-то фильма и, наверное, появитесь на скачках. Так что, откровенно говоря, я вас высматривал.

Он говорил с мягким калифорнийским акцентом, полным ленивого тепла. Ничего удивительного, что он нравился Нериссе: у него было симпатичное загорелое лицо, прямой открытый взгляд, слегка растрепанные, но блестящие и густые волосы. Настоящий идеал американского парня.

- Она не говорила мне, что вы в Южной Африке, - заметил я.

- Конечно, нет, - ответил Дэн с обезоруживающей улыбкой, - она, наверное, и сама об этом не знает. Я прилетел только пару дней назад. На каникулы. Как поживает старушка? Когда мы виделись последний раз, она чувствовала себя неважно.

Он беззаботно улыбался. Видимо, он ничего не знал.

- Кажется, она серьезно больна.

- Правда? Вы меня огорчаете. Нужно будет написать ей. Я напишу, что я здесь, что пытаюсь разобраться с ее лошадьми.

- А что с ее лошадьми?

- Я еще не знаю. Но они перестали выигрывать. И это очень скверно. - Он снова улыбнулся, довольно озорно. - Если хотите разбогатеть, советую поставить на восьмой номер в четвертом заезде.

- Спасибо, - ответил я. - Нерисса говорила мне, что ее лошади не выигрывают.

- Не удивительно, что она об этом говорила. С ними происходит какая-то ерунда. Дайте им десятиминутную фору, подкупите жокеев, все равно не выиграют.

- И вы что-нибудь выяснили?

- Ничего. Аркнольд ужасно переживает. Говорит, что у него никогда ничего подобного не случалось.