Я вспомнил железную руку моего отца. Когда он отдавал приказ, парни летели выполнять его пулей, да я сам не медлил с выполнением его распоряжений. Но ведь не боялись же так, как эти ребята боятся Барти.

Я посмотрел на старшего, и по моей спине пробежал холодок. Не хотел бы я оказаться под его началом. Незавидная судьба у этих ребят.

- Это Орел, - сказал Аркнольд, когда мы подошли к боксу, где стоял гнедой жеребец. - Один из коней миссис Кейсвел. Он бежит в субботу в Гермистоне.

- Попробуем выбраться туда, - сказал я.

- Отлично, - поддержал Дэн.

Аркнольд без всякого энтузиазма сказал, что договорится, чтобы мне оставили входной билет.

Мы вошли в бокс и тщательно осмотрели жеребца. Аркнольд сравнивал его состояние со вчерашним, а я думал, что ему сказать, чтобы не обидеть.

- Отличные ноги и хорошая грудная клетка, - заметил я. «Лоб немного крысиный», - подумал.

Аркнольд пожал плечами.

- Он целый сезон провел в Натале. Каждый год я вывожу туда всю конюшню на три месяца. В Саммервельд.

- А где это? - поинтересовался я.

- Скорее, что это, - ответил он. - Это целый комплекс. Всего примерно восемьсот лошадей. Моя конюшня расположена в Шонгвени, неподалеку от Дурбана. Я снимаю там несколько домиков на зимний сезон. Там есть все, что душе угодно. Поле для тренировки, ресторан, жилье для ребят, школа жокеев.

- И все-таки вам не очень-то везло в этом году, - сочувственно заметил я.

- Вот уж нет. Мы выиграли несколько скачек. Только миссис Кейсвел не везет… Честно говоря, я сам очень обеспокоен. Их здесь несколько, и ни одна не выигрывает. Это портит мою репутацию, как вы понимаете.

Я понимал это. Но мне показалось, что говорит он об этом равнодушно.

- Взять хотя бы этого Орла, - Аркнольд похлопал его по крупу. - Мы рассчитывали, что он победит в кубке Холлиса в июне - здесь это одна из главных скачек для двухлеток… А вместо этого он выступил точно так же, как Ченк в Ньюмаркете. За пятьсот метров до финиша засбоил, а на финише спекся. А я готов поклясться, что остальные были не в лучшей форме.