Я еще раз перечитал каталог аукциона в Аскоте на следующий день, но так и не нашел ничего подходящего. В конце концов я вздохнул и обратился к барышнику по имени Ронни Норт, который сказал, что знает подходящую лошадь и может ее достать, если я поделюсь с ним прибылью.

- Сколько? - спросил я.

- Пятьсот.

Это не значило, что лошадь стоит пятьсот фунтов. Это значило, что я должен взять с Керри Сэндерс лишних пятьсот фунтов и отдать эти деньги Норту.

- Это слишком, - сказал я. - Если добудешь мне хорошую лошадь за две тысячи, я дам тебе сотню.

- А не пошел бы ты?…

- Сто пятьдесят.

Я знал, что он все равно купит лошадь за полторы тысячи, а мне ее продаст за три - если Норт не получал на сделке сто процентов прибыли, он считал, что потратил время впустую. Так что для него эти пятьсот сверху - глазурь на тортике.

- И еще, - сказал я, - прежде, чем заключить сделку, я хочу знать, что это за лошадь.

- Разбежался!

Норт боялся, что, если я узнаю, что это за лошадь и кто ее владелец, я перехвачу у него сделку и он лишится прибыли. Я бы такого никогда не сделал, но сам Норт сделал бы, и, естественно, судил он по себе.

- Если ты ее купишь, а она меня не устроит, я ее не возьму, - сказал я.

- Это именно то, что тебе нужно! - сказал Норт. - Можешь мне поверить.

Его мнению о лошади, пожалуй, можно было доверять, но это и все. Если бы лошадь предназначалась не для Николя Бреветта, я бы, пожалуй, рискнул и купил вслепую, но сейчас я не мог себе этого позволить.

- Сперва я должен ее одобрить.

- Ну, тогда мы не сговоримся! - отрезал Норт и повесил трубку.