Катафалка вывели на круг. Аукционист проверил его номер по своим записям.

- Ноги длинноваты, - пренебрежительно заметил мужчина, стоявший позади нас.

- А это что, плохо? - с беспокойством осведомилась услышавшая его Керри Сэндерс.

- Это значит, что ноги у него слишком длинные по сравнению с общими пропорциями тела. Это, конечно, не идеально, но из таких лошадей часто выходят хорошие стиплеры.

- А-а…

Катафалк встряхнул головой и обвел всех присутствующих тревожным взглядом. Знак капризного нрава. Может, из-за этого его и продают?

Керри Сэндерс взволновалась еще больше:

- Как вы думаете, он с ним управится?

- Кто?

- Как кто? Его новый хозяин. Он какой-то бешеный…

Аукционист принялся расхваливать мерина, его происхождение и историю.

- Ну, кто мне предложит тысячу? Или больше? Тысяча за такого коня - это же не деньги! Тысячу? Ну хорошо, давайте начнем с пятисот. Кто мне предложит пятьсот?…

- Вы хотите сказать, что молодой человек намерен ездить на нем сам? - спросил я у Керри Сэндерс. - Он будет участвовать в скачках?

- Да.

- Вы меня об этом не предупредили.

- Разве?

Она сама прекрасно знала, что не предупредила.

- Господи, что же вы сразу не сказали?

- Пятьсот! - сказал аукционист. - Спасибо, сэр. Пятьсот, господа! Но ведь это же не деньги! Давайте, давайте! Шестьсот! Спасибо, сэр. Шестьсот… Семьсот… Восемьсот… Против вас, сэр!

- Я просто… - Она поколебалась. Потом спросила:

- А какая, собственно, разница?

- Он любитель? Керри Сэндерс кивнула.

- Но он умеет ездить.

Катафалк - это не лошадка для прогулок. И вряд ли стоит приобретать его для любителя, который едва умеет держаться верхом на лошади. Теперь я понял, почему моя клиентка настаивала, чтобы конь ни разу не падал на скачках.