Дело сделано, и атас! Уносите ноги, господа!

Антон побывал в Катайске, обратил золото в деньги. И вот пожалуйста, он снова дома, в Нагибинске.

Все чин-чинарем, его отсутствия, кажется, никто не заметил.

А он соскучился по Насте. Что за бес в ней сидит? Приворожила она его, что ли? Так к ней тянет, просто сил никаких нет.

Короче, берем ее в охапку, и в кабак, с ветерком. Забашлять есть чем. Вот жизнь-то!

Но настроение испохабила Киска, подруга Сома.

Как-то раз она дала клевую наводку на хату. Много рыжья тогда с собой унесли. Теперь она своя в доску.

Она подошла к нему, Клыку и Сому, когда они откисали в парке на лавочке. Подсела.

– А ты знаешь, кто она, твоя Настена? – спросила многозначительно.

– Что ты хочешь сказать?

– Ментовская дочка она, вот кто...

– Ну и?

– Капитана Костоглодова приемная дочь.

Костоглодова Антон знал. Неплохой опер, если разобраться. Дело свое знает. Может и прижать, если что. Сноровка есть и опыт. Но какой-то он непонятный, без стержня, что ли...

Прикажут, носом будет рыть землю, искать. А так чтобы держать тебя под прицелом, пока ты еще ничего не натворил... Нет, на это он вряд ли способен, ленив, равнодушен. Нет, он неопасен.

То ли дело старлей Лобанов. Тот еще жук. Проходу ему, Антону, не дает. Ты смотри у меня, мол, смотри... А глаза такие колючие. Вот это опер как опер. Таких боятся, таких уважают.

А Костоглод... Так себе... ни рыба ни мясо.

– Утомила ты меня, Киска... – отмахнулся Антон.

Ну не боится он Настиного отца, хоть убей, не боится.

– А вдруг подстава?

Ну, какой же отец будет рисковать ради дела своей дочерью, пусть и не родной. А «мусора», они ведь не моральные уроды.

– Чушь.

– Я тоже так думаю, – согласилась Киска.