- Понимаю, счастье, что я вообще остался жив. Слава Богу, вы вытащили меня оттуда, и все такое.

- Ваш родственник сделал ничуть не меньше.

- Больше, чем должен был, можно сказать.

Он засуетился с сахарницей, явно нервничая.

- Расскажите мне об Алеше, - попросил я. Коротко глянув на меня, Фаррингфорд отвел взгляд, и я убедился, что при этих словах его охватил приступ депрессии.

- Тут нечего рассказывать, - устало ответил он. - Алеша - просто имя, возникло оно летом. В сентябре в Бергли умер один из частников германской команды, и кто-то сказал, что это случилось из-за Алеши, которая приехала из Москвы. Конечно, было расследование и все такое прочее, но я не знаю о результатах, потому что не был прямо связан со всем этим, понимаете?

- Ну а непрямо? - уточнил я.

Он снова коротко взглянул на меня и чуть улыбнулся.

- Я хорошо знал его, этого немецкого парня. Ну, как это бывает, на всех международных соревнованиях встречаешься с одними и теми же людьми, понимаете?

- Да.

- Ну… Как-то вечером мы с ним поехали в клуб, в Лондон. Сейчас я понимаю, что свалял дурака, но я-то думал, что это просто карточный клуб.

Он играл в триктрак, как и я. За несколько дней до этого я взял его в свой клуб, так что думал, что это просто… э-э… ответная благодарность.

- Но это оказался не просто карточный клуб? - поспешно спросил я, так как Джонни попытался угрюмо замолчать.

- Нет, - вздохнул он, - там было полно… этих… ну… трансвеститов. - Депрессия Фаррингфорда явно нарастала. - Я сначала не понял. Да и никто не понял бы. Они все выглядели как женщины. Привлекательные. Попадались хорошенькие. Нам предложили стол. Было темно. И вышла девчонка, освещенная лучом, исполнять стриптиз, снимать с себя целую кучу воздушных покрывал… Она была красива… смуглая, но не чернокожая… красивые темные глаза… потрясающие маленькие грудки. Она разделась почти донага и стала танцевать с розовым боа из перьев… изумительно, на самом деле.