Когда она поворачивалась спиной, на ней ничего не было, а когда оборачивалась лицом, то боа всегда падало на… ээ… главное место. Когда все закончилось, я зааплодировал. Тут Ганс наклонился ко мне, осклабился, как мартышка, и шепнул на ухо, что это был мальчик. - Его перекосило. - Я ощутил себя совершенным дураком. Я имею в виду… никому не придет в голову смотреть такие представления, зная, что это такое. Но когда тебя туда затащат…

- От этого можно обалдеть, - согласился я.

- Я сначала посмеялся, - продолжил он. - Любой бы посмеялся, не так ли? Но все-таки в этом было какое-то странное очарование. Ганс сказал, что видел этого мальчишку в ночном клубе в Восточном Берлине и был уверен, что тот мне понравится. Казалось, он понимал мое смущение. Думал, что это хорошая шутка. Я постарался воспринять все это спокойно, ведь я был у него в гостях, но, честно говоря, подумал, что это немного чересчур.

Ощущение задетой гордости, подумал я.

- Соревнования начались через два дня, а еще через день, после скачек, Ганс умер.

- Отчего он умер?

- Сердечный приступ.

- Но ведь он был молодым? - удивился я.

- Был, - подтвердил Джонни, - всего-навсего тридцать шесть. Тут задумаешься, правда?

- А что же случилось на самом деле? - продолжал я расспросы.

- Ну… пожалуй, ничего. Никто к нему и пальцем не притронулся. Ходили слухи - думаю, я был последним, до кого они дошли - что с Гансом было что-то не так. И со мной тоже. Что на самом деле мы были голубыми, понимаете, что я имею в виду? И что некая Алеша из Москвы приревновала Ганса, устроила скандал, и того хватил сердечный приступ. А еще, знаете ли, было сообщение, что если я когда-нибудь окажусь в Москве, то Алеша меня найдет и разберется со мной.

- А что это было за сообщение? В смысле, как вам его передали?

- Да все это, и само сообщение тоже, было только слухами. - Хозяин выглядел явно расстроенным. - Казалось, все это слышали. Несколько человек пересказали мне эти сплетни. Я даже понятия не имею, кто их распускал.