- Я не видел его, сэр. Это был не я, сэр.

Тот саркастический хохот до сих пор живет в моей памяти. Я сменил серебристую оправу сначала на золотую, затем на пластмассовую и наконец ни черепаховую, но продолжал снимать очки всякий раз, когда не мог мгновенно найти ответ.

- У меня кашель, сказал я, - а на дворе ноябрь.

Повисшая в комнате тишина подчеркнула всю несерьезность отговорки.

Хьюдж-Беккет мерно покачивал головой над хрустальным стаканом, напоминая китайского болванчика.

- Боюсь, что ответ будет отрицательным, - добавил я.

Он поднял голову, спокойно и вежливо разглядывая меня.

- Это несколько разочаровывает. Я мог бы все же пойти дальше и использовать… скажем… угрозы.

- Пугайте кого-нибудь другого, - отрезал я.

- Было мнение, что вы… - Неоконченная фраза повисла в воздухе.

- У кого? - спросят я. - У кого было мнение?

Хьюдж-Беккет коротко качнул головой, поставил, пустой бокал и встал.

- Я передам ваш ответ.

- И наилучшие пожелания.

- Удачи, мистер Дрю.

- Я не нуждаюсь в удаче, - добавил я, - я не игрок, а фермер.

Он бросил на меня взгляд исподлобья. Менее воспитанный человек на его месте сказал бы: «Катись ты!»

Я проводил гостя в прихожую, помог надеть пальто, открыл парадную дверь и стал смотреть, как он с непокрытой головой идет сквозь туманную дымку к поджидающему его «Даймлеру» с водителем. Когда под колесами машины захрустел гравий подъездной аллеи, я вздохнул, раскашлялся и вернулся в дом.

По винтовой лестнице в стиле регентства спустилась Эмма, облаченная в вечерний наряд для пятницы, переходящей в уик-энд: джинсы, клетчатая ковбойка, мешковатый свитер и тяжелые ботинки. Мне пришло в голову, что, если дом простоит достаточно долго, девушки двадцать второго века будут казаться на фоне этих изящно закругленных стен инопланетянками.

- Как насчет рыбных палочек и телевизора? - спросила она.