Вы приобретаете и теряете, и, если вам удается сохранить что-нибудь из разрушенного, пусть даже малую толику, у вас хватит сил жить и действовать дальше.

Официант сообщил нам, что блюда подадут через десять минут, и неторопливо удалился, прижав меню под мышкой. Чарльз поглядел на часы, а затем окинул взглядом просторный, светлый, тихий зал, где посетители сидели на стульях бежевого цвета и что-то обсуждали.

- Ты поедешь в Кемптон сегодня днем? - задал он вопрос. Я кивнул.

- Первые скачки состоятся в половине третьего.

- У тебя сейчас есть работа? Для допроса он выбрал уж слишком вежливый тон.

- Все равно в Эйнсфорде меня не ждите, - откликнулся я. - Во всяком случае, пока там Дженни.

Немного помолчав, он произнес:

- Я хотел бы видеть тебя в Эйнсфорде, Сид. Я посмотрел на него. Он следил за тем, как официант разносил напитки сидевшим в другом конце зала, и явно тянул время, обдумывая очередную фразу.

Потом Чарльз откашлялся и заговорил, как бы ни к кому не обращаясь:

- Дженни вложила деньги и, если можно так выразиться, пожертвовала своим именем ради одного рекламного предприятия. Похоже, оно оказалось чистым надувательством.

- И что же она сделала? - поинтересовался я. Он с подозрительной быстротой вновь метнул на меня взгляд, но я перебил его, едва он открыл рот.

- Нет, - сказал я. - Если она так поступила, то разбираться нужно вам.

- Но она воспользовалась твоим именем, - продолжил Чарльз. - Дженнифер Холли.

Я ощутил, как захлопнулась приготовленная для меня ловушка. Чарльз не сводил глаз с моего застывшего лица и с едва заметным вздохом облегчения оставил эту тему, дав понять, что его обуревает какая-то глубокая душевная тревога. Слишком уж он много знает, с горечью подумал я, и хорошо изучил, на чем меня можно поймать.