- Разумеется, я вам помогу, если сумею, - отозвался я.

- У меня неприятное чувство. Похоже, что меня решили использовать, пояснил он. - Вы знаете, я человек одержимый и мечтаю видеть моих лошадей на скачках, чем их больше, тем лучше. Ну, и все в таком духе. В прошлом году я согласился стать членом нескольких синдикатов, а следовательно, должен теперь делить издержки с восемью или десятью другими людьми, хотя и лошади и жокеи мои.

- Да, - я кивнул головой. - Я это заметил.

- Что ж… я не знаком с другими членами синдиката. Знаю только, что его организовал человек, который специально этим занимается - собирает любителей скачек и продает им лошадей. Вы в курсе?

Я снова кивнул. Бывали случаи, когда организаторы покупали лошадей по дешевке и продавали их членам синдиката чуть ли не в четыре раза дороже.

Совершенно безопасный вид вымогательства, да к тому же вполне легальный.

- Эти лошади бегут не так, как должны, Сид, - откровенно признался он. - Я не могу избавиться от подозрения, что в синдикате есть кто-то, следящий за этим. Вы не взялись бы выяснить? Тихо и осторожно?

- Я постараюсь, - проговорил я.

- Хорошо, - с явным удовлетворением отозвался он. - Думаю, что вам удастся. Я дам вам список имен членов синдиката. - Он достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. - Вот они, - он развернул его и указал. - Четыре лошади. Синдикат зарегистрирован в Жокейском Клубе совершенно открыто, с указанием счетов и прочего. На бумаге-то все в порядке, но скажу честно, Сид, мне это не нравится.

- Я проверю, - пообещал я.

Он от души поблагодарил меня, что показалось мне излишним, и отошел. Через минуту-другую он присоединился к Розмари и Джорджу и заговорил сними.

Поодаль от них стоял Бобби Анвин. Он держал в руках блокнот и авторучку, и один из тренеров-середнячков не знал, куда деваться от его расспросов. Громкий голос Бобби словно плыл в воздухе и был повсюду - резкий, с характерной северной напористостью и инквизиторскими интонациями, заимствованными у тележурналистов.