- Розмари? По-моему, у нее крыша поехала.

- Вчера на скачках она выглядела вполне нормально, - возразил я. - Она и сейчас здесь, и, кажется, с ней все в порядке.

- Да, знаешь, на людях она держится как дама из общества, тут я с тобой согласен, но я три дня прожил у них в доме и скажу тебе, приятель, нужно самому услышать, какой бред она несла, чтобы в это поверить.

- Ну, например?

- Она то и дело кричала, что их плохо охраняют, а Джордж требовал, чтобы она заткнулась. Розмари вбила себе в голову, что некоторых их лошадей в прошлом кто-то испортил. Рискну заметить, тут она права. Когда у людей такая огромная конюшня и они преуспевают, то враги и конкуренты всегда найдутся. Но, как бы то ни было, - он осушил бокал и снова наполнил его, - однажды она схватила меня за ворот у них в холле, а надо сказать, что он у них огромный, как амбар, и заявила:

«Вы должны написать о Глинере и Зингалу. О том, что их кто-то испортил».

Ты помнишь, это отличные жеребцы-двухлетки, из которых, увы, ничего не получилось. В этот момент из офиса вышел Джордж и сказал, что у Розмари неврастения и она страдает от перемены образа жизни. И тут они принялись ругаться прямо при мне. - Он тяжело вздохнул. - Но самое удивительное, что по-своему они очень любят друг друга. Насколько он может кого-то любить.

Я облизал языком зубы и без особого интереса взглянул на Бобби, как будто предполагая услышать совсем иное.

- А что говорит Джордж по поводу ее идей о Глинере и Зингалу? - спросил я.

- Он убеждал меня не принимать ее слова всерьез, однако потом добавил, что она совсем помешалась и уверена, будто кто-то непременно испортит Три-Нитро.

Джордж считает, что она все преувеличивает. В этом возрасте у женщин часто появляются странности. Он сообщил мне, что охрану у Три-Нитро пришлось удвоить.