Внезапно она подняла голову, широко раскрыла глаза и принялась внимательно изучать меня, словно тоже никогда раньше не видела. Я догадался, что ей пришлось многое переосмыслить. Я больше не был молодым парнем, которого она резким тоном наставляла, как вести себя на скачках. Теперь она начала относиться ко мне как к равному и пришла посоветоваться в трудной ситуации. Я уже привык к тому, что на меня стали смотреть по-новому, считать зрелым и деловым человеком. Иногда я сожалел об этом, но сознавал, что пути назад нет.

- Все говорят, - неуверенно произнесла она, - я имею в виду… в прошлом году я постоянно слышала… - она откашлялась, - что ты в этих делах здорово разбираешься. Но я не знаю… Я пришла к тебе, и это не имеет значения… Я хочу сказать… что ты жокей.

- Бывший, - уточнил я.

Она бросила неопределенный взгляд на мою левую руку, но воздержалась от комментариев. Ей было известно все.

- Почему вы не скажете мне, что вам нужно? - недоуменно проговорил я. Если я не смогу помочь, то отвечу вам прямо.

Мысль о том, что я не смогу помочь, вновь вывела ее из душевного равновесия, и ее нервная дрожь усилилась.

- Мне не к кому больше обратиться, - пояснила она. - Я никому не доверяю.

А ведь я должна верить… должна. Обещай мне, что сделаешь все, о чем тебя попросят.

- Я не сверхчеловек, - возразил я. - Но выведать кое-что, наверное, смогу.

- Ладно. Боже мой. - Она допила джин, и бокал зазвенел, ударившись о ее зубы. - Я надеюсь на Божью помощь…

- Снимите плащ, - предложил я. - Выпейте еще джина. И расскажите все по порядку.

Она поднялась, словно в трансе, расстегнула пуговицы, сбросила плащ и снова села.