- Может, - сказал мне Стив, - ты подбросишь меня домой? - Он говорил робко, словно не был уверен, что наша дружба простирается настолько далеко.

- Думаю, да, - ответил я.

- Мне к маме. Это неподалеку от Аскота.

- Ладно.

- Мою машину кто-нибудь завтра пригонит, - сказал он. - Чертова невезуха.

Я сфотографировал его с помощником, который стягивал с него второй сапог.

- Что ты делаешь со всеми этими снимками? - спросил помощник.

- Сую в ящик.

Он помотал головой - мол, во дает!

- Пустая трата времени.

Стив глянул на “Никон”.

- Папа говорил, что видел кое-какие твои фотографии. Сказал, что когда-нибудь ты вытеснишь его из бизнеса.

- Он просто смеялся надо мной.

- Может, и да. Не знаю. - Он медленно всунул руку в рукав рубахи и дал помощнику застегнуть пуговицы на другом рукаве.

- Ох, - поморщился он.

Джордж Миллес действительно видел несколько моих снимков у меня в машине. Он застал меня, когда я их рассматривал, сидя в машине на стоянке в конце солнечного весеннего дня, поджидая, когда приятель, которого я подвозил, выйдет с ипподрома.

- Прямо Картье Брессон, - сказал Джордж, слегка улыбаясь. Он сунул руку в открытое окно и сцапал пачку фотографий - мы несколько мгновений тянули их каждый к себе. Я не смог остановить его. - Ну-ну, - проговорил он, одну за другой просматривая их. - Лошади в Даунсе, выбегают из тумана. Романтическое дерьмо. - Он отдал мне фотографии. - Сохрани их, парень. Когда-нибудь из тебя выйдет фотограф.

Он пошел через стоянку. Тяжелая сумка с камерой висела у него на плече. Временами он поддергивал ее, чтобы было легче нести. Он был единственным знакомым мне фотографом, с которым я не чувствовал себя как дома.

Данкен и Чарли три года, что я прожил у них, терпеливо учили меня всему, что я только мог усвоить. То, что меня спихнули им в двенадцать лет, значения не имело: Чарли с самого начала сказал, что я могу мыть полы и прибирать проявочную, и я с радостью это делал.