- Вы поняли? - спросил он.

- Понял.

- И как? В смысле, сегодня?

- Нет, - сказал я. - Не пойду.

- Но вы должны! - Вид у него был обеспокоенный. - В смысле… она старая… умирает… она хочет видеть вас…

- Беда какая.

- И если я не смогу убедить вас, мой дядя… в смысле, “сын”… - Он снова показал карточку, все сильнее волнуясь. - Ну… Фолк - это мой дедушка, а Лэнгли - двоюродный дедушка, и… ну… они послали меня… - Он сглотнул. - Честно говоря, они думают, что я совершенно бесполезен.

- Это уже шантаж, - сказал я.

Легкий блеск в его глазах сказал мне, что он на самом деле не так глуп, как изображал.

- Не хочу я ее видеть, - сказал я.

- Но она же умирает.

- А вы сами видели, что она умирает?

- Ну… нет…

- Готов поспорить, что она вовсе не умирает. Если ей хочется меня увидеть, то она точно заявит, что умирает, поскольку знает, что иначе я к ней не приду.

Вид у него был ошарашенный.

- Но ей же, в конце концов, семьдесят восемь.

Я мрачно глянул на непрекращающийся дождь. Я никогда не навещал свою бабку и не желал ее видеть, умирала она там или нет. Знаю я эти предсмертные раскаяния, эти попытки застраховаться в последнюю минуту на пороге адских врат. Слишком поздно.

- Ответ прежний, - ответил я. - Нет.

Он удрученно пожал плечами и уже готов был сдаться. Вышел на дождь - с непокрытой головой, беззащитный, без зонтика. Через десять шагов обернулся и снова осторожно подошел ко мне.

- Послушайте… вы на самом деле ей нужны, так говорит мой дядя. - Он был так искренен, так настойчив, прямо-таки миссионер. - Вы же не можете вот так просто дать ей умереть.

- Где она? - спросил я.

Он просиял.

- В частной лечебнице, - Он порылся в другом кармане. - Тут у меня адрес. Но, если вы идете, я провожу вас прямо туда. Это в Сент-Олбансе. Вы живёте в Ламборне, так? Значит, это не так уж и далеко от вас, правда? В смысле, не за сотни миль или что-нибудь в таком роде.