Но вряд ли Питер это допустит.

- Пошли выпьем, - сказал я.

- Но я же не могу! - Питер не переставал мелко дрожать, как будто у него внутри происходило землетрясение.

- Донне будет хорошо с Сарой.

- Но она может попытаться…

- Сара за ней присмотрит.

- Но там люди…

- Купим бутылку, - сказал я. - Идем.

Мы успели в паб перед самым закрытием. Я купил бутылку виски и два стакана у задумчивого бармена, мы сели в мою машину и остановились выпить на тихой, обсаженной деревьями улочке в трех милях от дома Питера. Звезды и фонари смотрели на нас из-за густой листвы.

- И что же мне делать? - в отчаянии спросил Питер.

- Со временем уляжется.

- Это никогда не уляжется! Как нам жить? Это же невозможно, черт побери!

Он захлебнулся последним словом и разревелся, как ребенок. Взрыв непереносимой, тщательно подавляемой скорби, смешанной с гневом и обидой.

Я вынул стакан из его трясущейся руки. Сидел, ждал, вздыхал сочувственно и размышлял, что бы я стал делать, если бы, не дай бог, на месте Донны действительно оказалась Сара.

- И надо же, чтобы это случилось именно теперь! - воскликнул он наконец, вытягивая из кармана платок, чтобы высморкаться.

- Что-что? - переспросил я.

Он судорожно чихнул и вытер щеки.

- Извини.

- Ничего.

Он вздохнул.

- Ты всегда так спокоен…

- Со мной никогда не случалось ничего подобного.

- Я влип, - сказал он.

- Ничего, это пройдет.

- Да нет, я не о Донне. Я и до этого-то не знал, что мне делать, а теперь… теперь я просто не соображаю!

- А что такое? Неприятности из-за денег?

- Нет. То есть не совсем.

Он неуверенно замолчал - его надо было подбодрить.

- А что тогда?

Я вернул ему стакан. Он тупо посмотрел на него, потом одним глотком выпил почти все, что в нем было.