- Ну, Гордон, дружище, - повелительно сказал председатель, прочно утвердившись рядом со мной, - что все это означает, бога ради?

- У него галлюцинации, - сказал я. Взгляд председателя скользнул по моему лицу и вновь обратился к Гордону, а Гордон серьезно посоветовал ему зайти в фонтан, поскольку там до него не доберутся люди с белыми лицами, питающие к воде необъяснимое отвращение.

- Сделайте что-нибудь, Тим, - распорядился председатель, и я ступил в фонтан и взял Гордона за руку.

- Пойдемте, - сказал я. - Если мы будем мокрыми, они нас не тронут. Нет необходимости оставаться в воде. Достаточно быть мокрым.

- Правда? - спросил Гордон. - Они вам так сказали?

- Да, они сказали. Они мокрых не трогают.

- Ага. Хорошо. Если вы уверены.

- Да, я уверен.

Гордон согласно кивнул. Я легонько потянул его за собой. Он осторожно шагнул, всколыхнув воду переступил через невысокий парапет и выбрался на мощенный плитами дворик. Я крепко поддерживал его и молил небо, чтобы люди с белыми лицами оставались на расстоянии; но, хотя Гордон опасливо оглядывался вокруг, очевидно было, что они пока что не пытаются его похитить.

На лице председателя отразилось глубокое и неподдельное участие. Они с Гордоном давно и крепко дружили. Во многом они были похожи, хотя и не внешне; оба одарены пытливым умом, интуицией; творческой фантазией. Оба в нормальных обстоятельствах имели обыкновение даже самые жесткие указания давать учтиво-вежливым тоном, и оба были явно увлечены своим делом. Им обоим было за пятьдесят, оба в расцвете сил, оба достаточно богаты.

С Гордона текло на мостовую.

- Полагаю, - сказал председатель, бросив взгляд на населенные окна, - нам следует зайти в помещение. Видимо, в зал заседаний. Пойдем, Гордон.

Он взял Гордона Майклза за второй влажный рукав, и один из самых надежных столпов банковского дела во всем Лондоне покорно двинулся за нами, окутанный туманом видений.