- Ну приходите после него!

- Хорошо. Спасибо.

Все оставили свои призы на столике - на них еще должны были выгравировать памятные надписи, - я вернулся в раздевалку, а принцесса и супруги Вонли удалились в ложу.

Принцесса всегда приглашала меня в свою ложу - она любила поговорить о лошадях. Она хорошо знала и любила их всех. Принцесса предпочитала ездить на скачки туда, где у нее были свои ложи: в Челтенхем, в Аскот, в Сандаун и в Лингфилд. На другие скачки она ездила только в том случае, если ее приглашали друзья, у которых там были свои ложи. Ее демократизм не доходил до того, чтобы стоять в толпе на открытых трибунах и орать вместе со всеми.

Я вышел переодетым к следующей скачке, и мне в локоть немедленно вцепилась Холли.

- Выигрыш забрала? - осведомился я.

- Никак не могла до тебя добраться! - сердито пожаловалась она. Эти служители никого не пускают, и еще вся эта толпа…

- Слушай, извини, у меня сейчас опять скачка.

- Тогда сразу после нее!

- Ладно.

Моя лошадь в этой скачке, в отличие от Норт-Фейса, не представляла ничего особенного. Туповатая, со средней резвостью. Однако мы очень старались, пришли третьими, так что владельцы и тренер в общем и целом остались довольны. Мне будет на хлеб с маслом, они окупят расходы. Рутина скачек…

Я взвесился и поспешно переоделся в уличную одежду. Когда я вышел, Холли уже поджидала меня снаружи.

- Кит! Наконец-то!

- Хм… - сказал я. - Видишь ли, меня ждет принцесса…

- Нет! Кит! - отчаянно воскликнула она.

- Ну это ведь моя работа.

- "Женщина, не суйся в офис", да?

Я сдался.

- Ну ладно. Что стряслось?

- Ты это видел? - Она достала из сумочки и сунула мне под нос страницу из газетки «Ежедневное знамя». - В раздевалке никто ничего не говорил?

- Нет и нет, - ответил я, беря у нее газету и глядя в то место, куда она взволнованно тыкала пальцем. - Я такой дряни не читаю.