Его губы дрогнули:

- Сказано откровенно. А как вы сейчас относитесь к опасности? Я знаю, что в своих путешествиях вам приходилось изрядно рисковать.

После короткой паузы я спросил:

- К какой именно опасности?

- Ну, к физической, что ли. - Он потер нос и посмотрел мне прямо в глаза. - Допустим.

- Что вы хотите мне поручить?

Мы подошли к сути - к тому, ради чего он меня вызвал. Но он все еще никак не мог решиться.

Я почему-то чувствовал, что все дело именно в том, что он назвал грибами, это из-за них он привык разговаривать со мной вот так, как будто что-то предлагает, а не приказывает. Он действовал бы более прямолинейно, будь я младшим офицером в форме. Миллингтон, который о моих грибах ничего не знал, не стеснялся командовать мной, словно армейский, старшина, и в трудные минуты бывал довольно резок. Обычно Миллингтон звал меня Келси и только иногда, когда был в хорошем настроении, - Тор. («Тор? Это еще что за имя?» - спросил он меня в самом начале. «Это уменьшительное, а полное имя Торкил», - сказал я. «Торкил? Хм-м. Вот уж, действительно…») Себя он всегда называл Миллингтоном («Миллингтон слушает», - говорил он, беря трубку), так же называл его про себя и я: он никогда не предлагал мне звать его Джоном. Наверное, всякий, кто долго проработал в такой организации, где существует жесткая иерархия, должен считать обращение по фамилии естественным.

Все внимание генерала, казалось, было по-прежнему поглощено стаканчиком с виски, который он медленно крутил в пальцах. Наконец он поставил его точно посередине картонного кружка для пивных кружек, словно пришел к какому-то окончательному решению.

- Мне вчера звонил один человек, который занимает такую же должность в Жокейском клубе Канады.

Он снова помолчал.

- Вы когда-нибудь бывали в Канаде?

- Да, - ответил я. - Однажды прожил там довольно долго - месяца три.

Главным образом на западе. Калгари, Ванкувер… А оттуда отправился пароходом на Аляску.