Джулиус Аполлон Филмер с самодовольной ухмылкой выслушал вердикт «не виновен» и крепко обнял своего адвоката. Правосудие было посрамлено. Родители помощника конюха проливали горькие слезы на его могиле, а члены Жокейского клуба в полном составе скрежетали зубами. Миллингтон поклялся, что рано или поздно, так или иначе, но доберется до Филмера, и теперь это стало для него сродни кровной мести: погоня за этим мерзавцем вытеснила у него из головы почти все остальное.
Он потратил массу времени, обходя пабы Ньюмаркета, хотя до него там уже побывала полиция, пытаясь выяснить, какими именно сведениями, порочащими Филмера, мог располагать Пол Шеклбери - так звали убитого помощника конюха. Этого никто не знал или же не хотел говорить. А можно ли винить человека, если он не хочет идти на риск, что его найдут мертвым в канаве?
Больше повезло Миллингтону со свидетельницей, у которой случилась истерика, - она к этому времени была уже дома, но ее все еще время от времени начинало трясти. Она работала горничной в том отеле, где состоялся сговор.
Она слышала - и первоначально была готова показать под присягой, что слышала, - как Филмер сказал какому-то неизвестному мужчине: «Если он умрет, тебе светят пять кусков, и еще пять - тому, кто его замочит. Так что иди и все устрой». Она вешала в ванной чистые полотенца, когда эти два человека, разговаривая между собой, вошли в номер из коридора. Филмер тут же выпроводил ее, и разглядеть второго она не успела. Эти слова она запомнила точно, хотя, конечно, только потом догадалась, что они могли означать. Догадалась по слову «замочит», которое ей особенно запомнилось.