- Это он, - задыхаясь от волнения, сказала она. - О господи… Это он. Я узнала бы его где угодно.

- Который? - быстро спросил Миллингтон.

- В темно-синем… с такими седыми волосами. О господи… Только бы он не узнал…

В голосе ее звучала паника. Миллингтон принялся ее успокаивать, но я слышал только начало, потому что быстро выскочил на улицу и тут же замедлил шаг, влившись в поток зрителей, которые возвращались от паддока на свои места перед очередным заездом. Человек в темно-синем костюме с серебристыми волосами шел не спеша вместе с толпой. Я осторожно следил за ним до самого вечера, и за это время он только однажды вступил в контакт с Филмером, да и то как будто случайно, словно они были незнакомы. Внешне это выглядело так, будто человек в темно-синем костюме всего лишь спросил у Филмера, который час. Филмер взглянул на часы и что-то сказал. Темно-синий костюм кивнул и отошел. Все ясно, темно-синий костюм - человек Филмера, но никто не должен этого заметить: точь-в-точь как у нас с Миллингтоном.

Когда все начали разъезжаться с ипподрома, я последовал за темно-синим костюмом и из машины позвонил Миллингтону.

- Он едет на «Ягуаре», - сказал я. - Номер А-576-РОО. Он говорил с Филмером. Это тот, кто нам нужен.

- Правильно.

- Как наша дама? - спросил я.

- Кто? А, эта? Мне пришлось послать Гаррисона, чтобы он проводил ее до самого Ньюмаркета. Она опять наполовину в истерике. Ты все еще видишь нашего человека?

- Да.

- Я позвоню позже.

Гаррисон был одним из штатных сотрудников Миллингтона - бывший полицейский, грузный, добродушный, ему оставалось всего несколько лет до пенсии. Я никогда не имел с ним дела, но хорошо знал его в лицо, как и всех остальных. Мне пришлось долго привыкать к такому положению, когда я вошел в состав команды, а все остальные этого не знали; я чувствовал себя каким-то призраком.