- Так случилось не по его воле, - бессмысленно сказал я.

Возможно, согласились они: немногие, находясь в добром здравии, собираются умирать в пятьдесят три года. Затем, осторожно затронув вопрос утверждения завещания, они спросили, не будет ли с моей стороны каких-либо указаний на этот счет. Я почувствовал, что увязаю в песке уже по колено.

- Законно ли то, - спросил я, - что в это время компания будет продолжать функционировать?

По их мнению, с точки зрения закона все было нормально. Оставалась необходимость утверждения завещания судом, и, в случае отсутствия более позднего, предприятие становится моим. Если я, в свое время, захочу его продать, то в моих же интересах позаботиться о его деятельности. Поскольку я являлся исполнителем завещания моего брата, моим долгом было позаботиться и о его имуществе. Любопытная ситуация, в шутку сказали они.

Не оценив ее должным образом, я спросил о том, сколько может уйти времени на утверждение завещания.

- Это сложный вопрос, - последовал ответ. - Что-нибудь от шести месяцев до двух лет, в зависимости от состояния дел Гревила.

- Два года!

- Скорее всего шесть месяцев, - мягко утешили они. - Это зависит от чиновников финансового управления, которых особенно не поторопишь. На все воля Божья.

Я заикнулся о том, что мне, возможно, понадобится их помощь с целью возбуждения иска в связи с несчастным случаем.

- С удовольствием, - сказали они и пообещали связаться с полицией в Ипсуиче. А пока - всего хорошего.

Я положил трубку, чувствуя нарастающее смятение. Эта контора, как и любая другая, может по инерции проработать еще недели две, может быть, даже четыре, а потом… Потом я вернусь к своим лошадям, буду тренироваться, готовиться к скачкам.

«Нужно найти менеджера», - подумал я, весьма смутно представляя, как и где начать эти поиски. Наморщив от волнения лоб, Аннет Эдамс спросила, можно ли убраться в кабинете мистера Фрэнклина. Я сказал «да» и про себя отметил, что ее нерешительность может разорить компанию.