- Э… Я имел в виду вино - белое или красное?

- Тогда красное, - явно демонстрируя досаду и выдержав некоторую паузу, буркнул Тремьен.

- Тремьен Викерс, - голосом, лишенным всяких интонаций, сообщил мне Ронни, наконец завершив процедуру взаимного представления. - И тебе красного, Джон?

- То, что надо.

Ронни засуетился, отодвигая в сторону кипы книг и бумаг, освобождая место, выставляя бокалы, бутылку, штопор; затем он с сосредоточенным видом разлил вино.

- За твою книгу, - улыбнулся он, передавая мне бокал.

- За твой успех, - обратился он к Викерсу.

- Успех! Какой успех? Все эти писатели слишком велики для своих ботинок.

Ронни непроизвольно взглянул на мои ботинки, размеру которых позавидовал бы любой мужчина.

- Нет никакой необходимости убеждать меня в том, что я не предлагал достойную плату, - обратился Тремьен к Ронни. - Им бы следовало быть только благодарными за такую работу.

Он бросил на меня быстрый взгляд и без всякого перехода довольно бестактно спросил:

- Сколько вы имеете в год?

Подобно Ронни, я безразлично улыбнулся и не удостоил его ответом.

- Что вы знаете о скачках? - продолжал он.

- Вы имеете в виду бега скаковых лошадей?

- Именно скаковых лошадей.

- Ну, - задумался я, - не так уж много.

- Тремьен, - протестующе вмешался Ронни, - Джон не тот писатель, который тебе нужен.

- Писатель он и есть писатель. Любой из них может справиться с моим заданием. Вот ты говоришь, что я был не прав, когда искал автора с громким именем. Ну что ж, тогда найди мне кого-нибудь рангом пониже. Ты заявил, что твой присутствующий здесь друг - блестящий писатель. Так как насчет того, чтобы договориться с ним?

- Видишь ли, - осторожно начал Ронни, - блестящий - это просто, так сказать, фигура речи. Да, у него пытливый ум, он способный, впечатлительный.

Глядя на своего агента, я с удивлением улыбнулся.

- Значит, он все-таки не блестящий писатель? - В голосе Тремьена послышалась ирония. Обратившись ко мне, он добавил: