- Что же вы в таком случае написали?

- Шесть наставлений для путешествующих и один роман, - любезно ответил я.

- Наставления для путешествующих? Что за наставления?

- Как жить в джунглях. Либо в Арктике. Или в пустыне. Нечто в этом роде.

- Для тех, кто не мыслит своего отпуска без преодоления трудностей, - заметил Ронни со снисходительной иронией человека, привыкшего к комфорту. - Джонни работал в бюро путешествий, специализирующемся на обслуживании исключительно бесстрашных, готовых броситься сломя голову куда угодно.

- Понятно. - Тремьен равнодушно посмотрел на свой бокал с вином и через некоторое время испытующе спросил:

- Но все же кто-то должен взяться за мою работу?

- А что вы хотите, чтобы было написано? - спросил я не столько из любопытства, сколько из желания продолжить разговор.

Ронни сделал предостерегающий знак, мол, «не спрашивай», однако Тремьен со всей прямотой ответил:

- Мое жизнеописание.

Я заморгал. Брови Ронни поползли вверх, но тут же опустились.

- Вы думаете, что эти писаки, специализирующиеся на теме скачек, полезли из кожи вон за оказанную им честь? Нет, все они отвергли мое предложение, - голос Тремьена звучал угрожающе. - Все четверо.

Он назвал их имена, настолько известные, что даже мне, человеку весьма далекому от конного спорта, они были знакомы. Я взглянул на Ронни - тот с покорным видом слушал излияния своего клиента.

- Должны быть и другие, - мягко заметил я.

- Есть и другие, которых я не пущу и на порог своего дома.

Свирепость в голосе Тремьена, заметил я про себя, являлась, видимо, одной из причин его неудач. Я потерял к нему всякий интерес; Ронни же, заметив это, сказал несколько утешительных слов и предложил сандвичи на обед.

- А я полагал, что ты будешь угощать меня обедом в своем клубе, - проворчал Тремьен, на что Ронни заметил: «Работа» - и сделал жест рукой в сторону бумаг на его служебном столе.