Я обнаружил, что совершенно потерял представление, если только имел его раньше, о ценах в английских магазинах. Все казалось ужасно дорогим, даже если сравнивать со стандартами Токио. Моя неосведомленность озадачила продавцов, так как я выглядел англичанином. Никогда раньше я не попадал в подобную ситуацию. «Можно только догадываться, - подумал я, - как бы чувствовал себя человек, вернувшись на полвека назад, в то время, когда мои родители были детьми, время, которое миллионы людей еще очень хорошо помнят».

Мама рассказывала, что тогда зимой все дети отмораживали себе носы и щеки. Но я не мог себе представить, как это - ходить с отмороженным кончиком носа.

Я купил виски для Грэга, газеты, кое-какие предметы домашнего обихода и поспешил вернуться в коттедж Тетфорд, где все оставалось без изменений.

Грэг дремал, но, когда я приехал, проснулся и вышел в холл, дрожа от холода. При виде виски он заметно оживился, прошел за мной в кухню и наблюдал, как я раскладываю продукты.

- Ну вот, теперь у вас все есть, - сказал я, закрывая холодильник.

Он вдруг встревожился:

- Но вы ведь останетесь?

- Видите ли… Нет.

- Но… - в его голосе слышалось неподдельное огорчение. - Я понимаю, вы и так много для нас сделали, но прошу вас… Еще на одну ночь.

- Грэг…

- Прошу вас. Ради Викки. Пожалуйста. Было ясно, что и ради него тоже. Я мысленно вздохнул. Я успел к ним привязаться и подумал, что могу остаться на одну ночь здесь, а уж с утра начну мое новое знакомство с Глостерширом. Итак, в очередной раз, вопреки мнению моего кишечника, я сказал «да».

Викки проснулась в полседьмого вечера, и мы услышали, как она спускается вниз, осторожно переступая со ступеньки на ступеньку и жалуясь, что они такие скользкие.