Несмотря на свой возраст, она, казалось, физически ощущала мое присутствие. «Единожды женщина - всегда женщина», - пришло мне в голову.

У Викки были совершенно белые волосы, пушистые, уложенные аккуратной шапочкой, и чистая, слегка припудренная кожа. Единственной данью сценическому гриму были шелковистые, темные, загибающиеся кверху накладные ресницы, которые придавали особую выразительность ее взгляду.

- Но я давным-давно ушла оттуда, - сказала она, с легким кокетством взмахнув ресницами. - Обросла детьми, располнела. Постарела. А здесь мы поем так, ради забавы.

У Викки была чистая английская речь, без местного акцента, четкая, хорошо поставленная дикция. Слегка подтрунивая над собой, она казалась такой спокойной, безмятежной и здравомыслящей. Я припомнил, в каких мрачных красках рисовал себе предстоящий полет. «Со стюардессами поболтаю как-нибудь в другой раз», - решил я.

- Моя жена готова кокетничать даже с ножкой стула, - сказал Грэг. Они оба, словно извиняясь, посмотрели на меня и улыбнулись.

- Вы поосторожнее с Питером, - шутя предостерег их Фред. - Он самый отменный лгун из всех, кого я знаю. А уж мне-то приходилось иметь с ними дело, поверьте.

- Как ты можешь! - упрекнула его Викки. - Питер безобиден, как ягненок.

Фред ехидно хмыкнул. Тут он решил убедиться, что мы действительно летим одним рейсом. В этом не было никаких сомнений. У нас были билеты на британский аэробус, прибывающий в Хитроу, и у всех - клуб-класс.

- Замечательно, - не унимался Фред.

«Грэг скорее всего американец, - думал я. - Хотя трудно судить наверняка». Он принадлежал к своеобразному межатлантическому типу людей: едва заметный акцент, американский стиль одежды, но английские черты лица. Он прекрасно держался на сцене, однако у него не было такого природного дара, как у его жены. «Он не был солистом», - подумал я.

- Вы тоже консул, Питер? - спросил Грэг.

- В настоящий момент - нет, - ответил я. Он, судя по всему, был озадачен, поэтому я решил пояснить: