Фаруэй, более привычный к трупам, чем я, смотрел на все происходящее весьма прозаично. Мне он сказал, что сам вскрытия делать не будет, но что причиной смерти ему представляется остановка сердца. Простое невезение. Следствие - пустая формальность. Он подпишет свидетельство о смерти. Меня могут и не вызвать.

Он равнодушно попрощался, забрался в свою машину и последовал за катафалком, выезжающим с моего двора. Сэнди, забравший сумку и портфель, мирно замыкал кавалькаду.

Внезапно стало очень тихо. Я взглянул на звезды, вечные по сравнению с нашей быстротечной жизнью. Интересно, Кевин Кейт Огден знал, что он умирает, когда лежал там на сиденье позади грохочущего мотора?

Я подумал, что скорее всего нет. Случалось мне падать на скачках, и тогда последнее, что я видел, было круговоротом травы и неба. После удара я уже не знал, жив я или умер. Иногда, очнувшись с благодарностью в душе, я думал, что вот такое неведение смерти - благо.

Я снова забрался в фургон; Свернутая попона до сих пор хранила отпечаток головы Огдена, а посредине сиденья виднелось малопривлекательное пятно, которым хочешь не хочешь придется заняться утром. Черт бы его побрал, этого Огдена, подумал я.

Бретт оставил ключи в зажигании - нарушение еще одного моего табу. Я прошел в кабину, вынул ключ вместе со связкой и проверил, что по крайней мере машина стояла на ручном тормозе и все внутреннее освещение, кроме света в кабине, было выключено. Наконец, выключив и этот свет, я выпрыгнул через пассажирскую дверь и запер ее за собой.

Передняя пассажирская дверь и дверь со стороны водителя закрывались одним и тем же ключом - от зажигания. Это был большой хитроумный ключ, поставляемый вместе с машиной. Я запер водительскую дверь, так как Бретт забыл это сделать, и вторым, менее сложным ключом закрыл дверь для грумов. Третий, маленький ключ на кольце был от отделения под приборным щитком, где находились выключатель портативного телефона и разные документы. Его я проверил раньше и нашел, что все в порядке.