Я еще раз, последний, обошел вокруг фургона. Вроде все было как надо. Два борта для свода лошадей были подняты и закреплены. Пять дверей для людей - две для водителей и три для помощников - тоже были надежно закрыты. Крышка топливного бака, закрывающаяся четвертым и последним ключом на связке для защиты от воров, тоже была в порядке.

И все же я испытывал какое-то беспокойство. Поэтому, вернувшись в дом, я запер за собой кухонную дверь, что делаю редко. Я было протянул руку, чтобы выключить свет во дворе, но передумал и оставил его гореть.

Обычно все машины на ночь мы оставляли на просторном, специально переоборудованном дворе фермы. Он был окружен кирпичной стеной, а прочная калитка надежно запиралась. Огромный фургон, одиноко стоящий у меня во дворе, вдруг показался уязвимым, хотя машины такого размера редко пытались украсть. Помимо того, что на слишком большом числе деталей были выбиты номера и по меньшей мере в шести местах имелась надпись «ПЕРЕВОЗКИ ЛОШАДЕЙ КРОФТА», все сооружение само по себе было настолько приметным, что украсть его незаметно не представлялось возможным.

Я снова разогрел жаркое, плеснул туда красного вина и съел. Я так и не задернул занавески в гостиной, чтобы постоянно иметь возможность видеть фургон.

Абсолютно ничего не происходило. Я стал понемногу успокаиваться, отнеся свои тревоги на счет неожиданной кончины Огдена.

Я ответил на несколько телефонных звонков и пару раз позвонил сам, чтобы убедиться, что все остальные фургоны благополучно вернулись на ферму. Как сообщил мне мой старший водитель, все прочие ездки в этот день обошлись, как ни странно, без приключений. Все шло по плану: никакой путаницы во времени, никаких поломок двигателей, никого и ничего нигде не забыли. Все шоферы заполнили свои журналы и положили их, как требовалось, в ящик для писем в конторе. Калитка была закрыта на замок. Ключей ни у кого постороннего не должно было быть. Несмотря на мертвого пассажира, общий тон полученных мною сообщений говорил о том, что босс может расслабиться и отправиться спать.