Раздражение полилось из него рекой. - Годами я упрашивал старика перестроить трибуны. Он вечно соглашался - да, да, когда-нибудь мы это сделаем, - но на самом деле и не думал этого делать, по крайней мере, на своем веку. Теперь же его сын Конрад, новый лорд Стрэттон, пригласил этого жуткого человека спроектировать новые трибуны, и он ходил по всему ипподрому и говорил мне, чем он намерен заняться. Послушали бы вы, какую чушь он нес. Ему раньше вообще не приходилось проектировать трибун, и он ни ухом, ни рылом не разбирается в скачках.

Его неподдельное возмущение интересовало меня намного больше, чем спор из-за акций.

- Построить не те трибуны, это все равно что пустить всех по миру, - задумчиво произнес я.

Роджер кивнул.

- Им придется занимать деньги, а ведь любители скачек - народ капризный. Не позаботитесь о приличных барах, и завсегдатаи отвернутся от вас, а если хозяева лошадей и тренеры не ублажились и чувствуют себя неуютно, то эти деятели просто отправятся со своими лошадьми в другое место. Этот полоумный архитектор посмотрел на меня как баран на новые ворота, когда я спросил его, чем, по его мнению, зрители занимаются между заездами. Смотрят на лошадей, вот что он ответил. Вы только подумайте! А если идет дождь? Прячутся от дождя и пьют, - сказал я ему. Вот это и привлекает людей. Он заявил, что я старомоден. И Стрэттон-Парк получит безобразного белого слона, от которого разбегутся все наши клиенты. Кончится тем, что, как вы сказали, все это вылетит в трубу.

- Только в том случае, если не победят сторонники продажи - немедленно или с отсрочкой.

- Но нам нужны новые трибуны, - разошелся Роджер. - Нам нужны хорошие новые трибуны. - Он помолчал. - Кто проектировал ваш дом? Наверное, нам нужен кто-то вроде него.

- Он тоже никогда не проектировал трибун, только дома… и пабы.

- Пабы, - вдохновенно произнес Роджер. - Он по крайней мере поймет, что такое хороший бар и какое значение он имеет.