Пока я раздумывал, из глубины дома за моей спиной крадучись появились три маленькие мальчишеские фигурки, с самым сосредоточенным видом они прошмыгнули мимо меня и, проскользнув между двумя джентльменами, как кошки, бесшумно вскарабкались на старый-престарый дуб, широко раскинувший свои густые тенистые ветви. Лежа на животе вдоль широких старых ветвей дерева, сорванцы затаились среди листвы, наблюдая за нами. Я уже знал начало этой игры. Гости ошарашено уставились на меня.

- Лучше было бы, если бы вы вошли, - сказал я. - Они поджидают пиратов.

Тот, который показался мне знакомым, вдруг расплылся в улыбке, шагнул вперед и протянул мне руку.

- Роджер Гарднер, - произнес он. - А это Оливер Уэллс. Мы с ипподрома Стрэттон-Парк.

- Ага, - буркнул я и жестом пригласил их пройти в темную прихожую, что они и сделали, медленно, неуверенно, ничего не различая перед собой, ослепленные ярким солнцем.

Они проследовали за мной по каменным плитам в похожее на пещеру жилище, на превращение которого из развалюхи-амбара в комфортабельный дом у меня ушло шесть месяцев. Реконструкция таких руин составляла основной источник моего заработка. Эту возрожденную к новой жизни хибару можно было бы очень неплохо продать, но совсем незадолго до этого случилось неотвратимое, чего в конце концов я должен был бы ожидать: мое семейство взбунтовалось и заявило, что не желает перебираться на еще одну строительную площадку и что именно этот дом вполне их устраивает, и что они приняли окончательное решение остаться жить в нем.

Через выходящие на запад окна на серые плиты пола из песчаника падали солнечные лучи, и пол ярко блестел, не раздражая глаз, потому что блеск смягчали разбросанные тут и там турецкие ковры. Северная, восточная и южная сторона амбара были теперь застроены галереей с перилами, где располагались спальни, куда можно было подняться по лестнице.