Она с налету бесцеремонно подхватила его и, обронив: «На одну секунду отвернулась…» - снова исчезла из комнаты. На посетителей она взглянула только мельком и не задержалась с нами ни на миг.

- Присаживайтесь, - пригласил я. - Чем могу служить?

Они нерешительно опустились в указанные мной кресла и, похоже, находились в замешательстве, с чего начать.

- Недавно умер лорд Стрэттон, - наконец выдавил из себя Роджер. - Месяц назад.

- Да, я это заметил, - кивнул я.

Они посмотрели друг на друга.

- Вы послали цветы на похороны.

- Мне кажется, что это вполне прилично.

Они снова посмотрели друг на друга. Роджер набрался решимости:

- Нам сказали, что он был вашим дедом.

Пришлось приступить к терпеливому разъяснению:

- Нет. Это неверно. Моя мать была одно время замужем за его сыном. Они развелись. Потом моя мать снова вышла замуж и родила меня. В общем, я не состою со Стрэттонами в родственных отношениях.

Очевидно, это сообщение огорчило их. Роджер попробовал зайти с другой стороны.

- Но вам ведь принадлежат акции ипподрома, правда?

«А, - подумал я. - Семейные распри». Я слышал, что после смерти старого Стрэттона его наследники сцепились так, что готовы были перерезать друг другу горло.

- Я не собираюсь участвовать в этом, - проговорил я.

- Послушайте, - с возрастающим беспокойством произнес Роджер, - наследники определенно разорят ипподром. Это за версту видно. Скандалы, ссоры! Подозрения! Смертельная ненависть! Они накинулись друг на друга, еще не успел остыть старик.

- Настоящая гражданская война, - совсем потерянно произнес Оливер Уэллс. - Анархия. Роджер - управляющий, а я секретарь ипподрома, точнее, скачек, и мы теперь с ним руководим всем на свой страх и риск, пытаемся не дать всему развалиться, но долго так продолжаться не может. Понимаете, нам никто не давал таких полномочий.

Я читал в их глазах глубокую озабоченность и подумал, что им непросто будет найти такую же выгодную работу в нашей местности.