- Я наткнулся… Да ладно, чепуха, не имеет значения. Скажи мне лучше, здоров ли Айвэн.

- Я, э-э-э… - Мать казалась непривычно нерешительной и неуверенной в себе. - Врачи говорят, что он мог бы постепенно прийти в норму…

- Что значит «мог бы»? - спросил я.

- Он не хочет.

- Расскажи мне все подробно, - после паузы сказал я.

Возник тот неуловимый момент, когда поколения меняются местами и дети становятся на место родителей. И, может быть, это произошло с нами раньше, чем в большинстве семей, из-за того, что я сызмальства привык заботиться о матери. Когда мать вышла за Айвэна, эта привычка отошла на второй план, но теперь вновь естественно заняла свое прежнее место, возродившись с удвоенной силой.

Я сказал:

Джеймс-Джеймс Моррисон-Моррисон,

А попросту маленький Джим…

Мать засмеялась и продолжила:

Смотрел за упрямой рассеянной мамой,

Больше, чем мама за ним…

Я кивнул.

- О, Александр. - Впервые в жизни я услышал, как ее голос дрогнул, но чувства так и не прорвали плотину, что сдерживала их.

- Расскажи мне все как есть, - сказал я. Мать помедлила. Потом произнесла:

- Он так угнетен.

- Болезнью?

- Не могу понять чем и не знаю, что с этим делать. Он почти не встает с постели, не хочет одеваться, почти ничего не ест. Я советовала ему вернуться в клинику, но он ни за что не соглашается, говорит, что ему там не нравится, и доктор Роббистон, кажется, не в состоянии посоветовать ничего дельного, что помогло бы Айвэну по-настоящему.

- Ну а есть ли у Айвэна серьезная причина быть угнетенным? У него действительно так плохо с сердцем?

- Врачи говорят, для беспокойства нет никаких оснований. Они применили одно из сосудорасширяющих средств - и это все. Ну и, конечно, пока он должен принимать витамины. - Он боится, что это конец, что он умирает? Мать наморщила свой гладкий лоб:

- Он только говорит мне, что беспокоиться не о чем.