- Но ты же согласился, что мне нужно «окно на год»? - напомнил я.

- Я не запретил. Есть разница.

- Разве… ты можешь запретить? И почему ты хочешь запретить?

- Пока тебе не исполнилось восемнадцати, по закону я могу делать почти все, что идет тебе на пользу. Или что, как я считаю, идет тебе на пользу. Ты не дурак, Бен. Ты знаешь, что это так. Еще три недели, до твоего дня рождения тридцать первого августа, я все еще несу ответственность за твою жизнь.

Да, я знал. И еще я знал, что, хотя по справедливости меня как сироту должны бы освободить от платы за обучение, ему придется платить. Из-за богатства отца меня не отнесут к тем студентам, которые нуждаются в помощи от государства или в стипендии от разных фондов. Совмещать учебу с работой, что возможно в некоторых странах, едва ли достижимо в Британии. Значит, если отец не будет тратить за мое образование, я не попаду в университет. Ни в Эксетере, ни в другом месте.

- Когда несколько лет назад я спрашивал тебя, ты сказал, что, по-твоему, «окно на год» - хорошая идея.

- Я не предполагал, что ты намерен провести год в конюшне.

- Но это же опыт взросления!

- Это минное поле моральных ловушек.

- Ты мне не веришь! - Я и сам услышал в своем голосе ноты разобиженного чувства собственного достоинства. Почти скулеж. Поэтому более холодно добавил:

- Ведь, следуя твоему примеру, я бы держался подальше от неприятностей.

- Ты имеешь в виду подкуп? - Моя попытка польстить не произвела на него впечатления. - Ты не будешь по сговору проигрывать скачки? Все придут в восторг от твоей неподкупности? Ты в это веришь? А как насчет слуха, что ты связан с наркотиками? Слухи разрушают репутацию быстрее, чем правда.

Я молчал. Сегодня утром недоказанное обвинение разбило удобную иллюзию, будто невиновность щитом загораживает от клеветы. Отец, без сомнения, отнес бы это открытие к разряду «взросления».