- Он говорил мне, что ты никогда не поднимешься выше жокея-любителя средней руки. Никогда не будешь первоклассным жокеем-профессионалом. Твоя работа в его конюшне - пустая трата времени.

Я не хотел верить. Поверить в такое - невыносимо.

- Но мне это нравится, - неуверенно запротестовал я.

- Правильно. Но если ты честно заглянешь в себя, то признаешь, что в настоящий момент всего лишь приятно транжирить время - для тебя мало.

- Я не ты, - возразил я. - У меня нет твоей… твоей…

- Напористости? - предположил он. Я подумал, что это слабо сказано, но кивнул.

- Для того, что я задумал, мне вполне достаточно твоего ума и… м-м-м… отваги…

Если он собирался польстить мне, то, конечно, преуспел в этом. Немного молодых людей пропустит мимо ушей такую оценку.

- Отец… - начал я.

- По-моему, мы договорились, что ты будешь называть меня «папа».

В школе на собраниях, где встречались родители, учителя и ученики, он настаивал, чтобы я называл его «папа». Я так и делал. Но в уме он всегда оставался для меня «отцом», официально властвующим и контролирующим.

- Что я должен делать? - спросил я. Он по-прежнему не давал прямого ответа. Рассеянно посмотрел в окно, потом на мою куртку, лежавшую на полу.

Затем начал постукивать ногтями и напомнил мне сэра Вивиана.

- Я хочу, чтобы ты учился в университете Эксетера, куда ты уже принят.

- Ох! - Я постарался не показать ни удивления, ни раздражения, которые переполняли меня. А он продолжал так, будто я сейчас пущусь в длинную громогласную речь.

- Ведь ты хочешь взять «окно на год», так?

«Окном на год» назывался модный в последние годы перерыв в учебе между школой и университетом. Его высоко ценили и хвалили как период, необходимый для взросления и накопления жизненного опыта перед тем, как выбрать академическую карьеру. За «окно на год» высказывались многие, против почти никто.