Мне сообщили, что Бакстер пришел в себя и ворчит. Я попросил, чтобы ему пожелали от меня всего самого наилучшего.

Следующей на очереди была Бомбошка.

- Да что вы, Джерард, дорогой! - заголосила она прямо мне в ухо. - Да разве я могла сказать Прайаму, чтобы он вас не привозил? Да как вы могли такому поверить? Мартин как раз вас первого попросил бы приехать. Пожалуйста, пожалуйста, приезжайте, как только сможете! Дети ревут, все так ужасно! - Она судорожно перевела дыхание, у нее самой голос срывался от рыданий. - Мы собирались в гости… а няня пришла и сказала, что мы ей все равно должны заплатить, как договаривались, хоть Мартин и погиб, можете себе такое представить? А Прайам все твердил, как это некстати, что придется подыскивать нового жокея в разгар сезона. И еще все норовил меня по спине погладить, старый дурень…

- Прайам был просто не в себе, - заверил я ее. - Он плакал…

- Это Прайам-то?!

Я нахмурился, вспоминая вчерашнее. Да нет, похоже, слезы были неподдельные…

- И долго он у вас просидел? - спросил я.

- У нас? Да он и не сидел почти, так, забежал минут на десять-пятнадцать. Тут еще моя матушка на нас свалилась, пока он здесь был, а вы же с ней встречались, вы знаете, какая она. Прайам, кажется, почти все время просидел в Мартиновом «логове». И все говорил, что ему непременно надо к вечеру вернуться в конюшню, просто на месте ему не сиделось…

Отчаяние Бомбошки хлынуло через край.

- Джерард, вы не могли бы приехать? Приезжайте, приезжайте, пожалуйста! Я со своей матушкой одна не управлюсь!

- Я приеду, как только разберусь с одним делом и найду какую-нибудь машину. Ну, скажем, где-нибудь около полудня.

- Ах да, я и забыла про вашу чертову машину! Где вы? Как вы домой-то добрались?

- Я у себя в мастерской.

- Я сейчас за вами подъеду…