Зато космос с землею связались через ее тело вполне удовлетворительно. Ее усталый организм впал в такое умиротворение, что вставать катастрофически не хотелось. Вот только пиво нарушало гармонию.
Ночная рубашка была холодной и мокрой от пота, и Лена с отвращением отбросила ее. Нашла в шкафу халат, сходила по своим ночным делам (а заодно отнесла ночнушку в таз для стирки), а вернувшись, бросила халат на стул, несмотря на холод повертелась несколько секунд перед зеркалом в чем мать родила, а потом скользнула обратно под одеяло.
Мама не имела привычки будить Лену по утрам, дергая ее за плечо или стаскивая с нее одеяло. Хватало певучего "Пора вставать!" через приоткрытую дверь. А если честно, то Лена обычно просыпалась еще раньше, услышав будильник в соседней комнате.
Так было и на этот раз. Сначала будильник, потом "Пора вставать" - и ароматные запахи из кухни.
- Ага, уже встаю, - пробормотала Лена и углубилась в размышления, вылезти из-под одеяла в костюме Евы и только потом надеть халат, или же утянуть халат под одеяло, одеть его там и только потом встать.
Первое было вполне в духе вчерашней проповеди Руслана Чайковского - но что если к ней в комнату в этот момент заглянет мама или, страшней того, папа?
Но черт побери, кто для нее важнее - папа или человек, который знает, как связать космос с землей?!
В десять лет Лена наверняка сказала бы, что папа. И в двадцать она, возможно, тоже сказала бы, что папа.
Но Лене было пятнадцать. Переходный возраст и маленькие красные дьяволы вместо эритроцитов в крови.
Решительным движением Лена сбросила с себя одеяло и окунулась в холодный воздух комнаты. С отоплением явно было что-то не в порядке, но у Лены кровь прилила к коже от стыда перед возможным разоблачением ее маленькой тайны.
Кстати, мало кто знает, что слово "стыд" происходит от корня "студ-", который в первоначальной форме сохранился в словах "студеный" и "остудить", а также - в другой форме - в слове "застыть". В древние времена слово "стыд" обозначало ощущения человека, оказавшегося обнаженным на холоде.